ТРАМВАЙ МОЕГО ДЕТСТВА И МОИХ СНОВ...

КАК РАЗ В 1947 ГОДУ СТАРШИЙ БРАТ ЖЕНЯ ЕВТУШЕНКО РЕШИЛ СДЕЛАТЬ ИЗ МЕНЯ ФАНАТА ФУТБОЛА, каковым был сам.


https://www.facebook.com/alexander.gangnus/posts/1692337520832061

Мы ехали в таком вот точно трамвае, кажется, в мае от уголка Дурова до стадиона Динамо, как мне показалось, целую вечность. Не на подножке, а на задней площадке битком набитого переднего вагона напротив суровой кондукторши. Ее "кафедра" с круглым колесом аварийного тормоза была как раз у задней двери, которая почти всегда была открытой даже зимой, поскольку на задней подножке ехали "зайцы" и просто не сумевшие протиснуться внутрь. Билет стоил 15 сталинских копеек - как звонок по телефону-автомату. Но те, кто висел на подножке, ехали без билета, и их не штрафовали.

Без билета ехали и инвалиды-нищие, как правило в гимнастерках, часто при медалях, часто нетрезвые, часто, катаясь где-то под ногами на своих тележках на шарико-подшипниках, распевая что-то связанное с войной...

Именно такой трамвай 

https://fotki.yandex.ru/next/users/ymorno-ru/album/544665/view/1497942

Женя описал в своей поздней прозе - каком-то рассказе в ж. "Юность", где действие происходило лет на 30 позже, когда никаких подножек да и кондукторов с тормозными колесами уже не было, а Женя начал забывать даже, что такое метро, не то что трамвай.

Играли ЦДКА и "Зенит". 0:0. Играли от ЦДКА Никаноров, Бобров, Гринин, Дёмин... Запомнил, поскольку за ЦДКА до того как-то "болел". МАтч меня разочаровал. И ЦДКА тоже. Попытки Жени доказать мне, что голы это не главное, что есть еще мастерство паса и пр. - меня не убедили.

В футбольном отношении наши пути с Женей с той поры разошлись. Больше никогда и нигде я на футбол уже не ходил. А вот на трамвайной подножке покатался - но попозже, в начале 50-х... И билет брал, а катался между Разгуляем и Красносельской "из интересу", как теперь подростки гоняют на мопедах...

Через много лет, в мае, что ли, 1970 года мне, сбежавшему от первой жены из дому и ютившемуся по съемным квартиркам (кто читал "городской роман" "Человек без привычек", - в курсе http://hanguest.narod.ru/gewohnheiten.doc) приснился сон про то, как мы с Женей опять едем на "Динамо", с той самой суровой кондукторшей около забытого уже тормозного колеса. Женя опять что-то увлеченно рассказывает мне про футбол, на который мне очень не хочется, но почему-то надо. А я смотрю назад, через два стекла на бледные лица пассажиров второго, заднего вагона трамвая. И особенно на страшное изуродованное лицо явно одного из тех "фронтовых" нищих-инвалидов, который на меня не смотрит, а ненавидяще почему-то глядит только на Женю - и меня это начинает очень беспокоить. Я собираюсь сказать что-то об этом Жене, но не успеваю. Там, за вторым стеклом нищий в гимнастерке поднимает наган и стреляет именно в Женю. Как в кино, сразу на двух стеклах появляются дырки с лучами-трещинами. Я бросаюсь на Женю, силясь повалить его или хотя бы наклонить его, укрыть под уровень окон. Женя сопротивляется, но мне удается это сделать. Мы на полу трамвая, а я ору кондукторше, мол, Вы что, не видите, что делается. Кондукторша вертит свое колесо, трамвай останавливается и из трамвая валит запаниковавший народ. Я - один из первых и вот уже стою у двери заднего вагона, жду стрелка. И вот он выходит, смотрит прямо на меня с кривой ухмылкой. Он - на костылях. Это меня не останавливает, я пытаюсь его ударить. И полный афронт! Моя рука будто проваливается. У злоумышленника нет рёбер! А инвалид произносит какие-то странные слова, что вот такие как мой брат (который во время войны сам был просто ребенком) виноваты в его уродстве и его инвалидности.

Просыпаюсь. Под окном гремят колеса, сверкает дуга трамвая (Покровские ворота). Рассказываю где-то через час "симбионту" - квартирку снимали на пару с сослуживцем - в романе он - Лютиков. (Жив, может подтвердить, он коллекционирует сны, наверняка помнит.) Он предлагает обсудить за завтраком, а позавтракать предлагает (благо на работу сегодня обоим не идти) недалеко в кафе над прудом (это там же у Покровских ворот) - там у него уже назначена встреча с однокашником по университету (прототип еще одного героя моего романа - там он через год умирает, и в жизни так примерно и было).

Оба физика оказались завзятыми фрейдистами и единогласно высмеяли мою встревоженность таким странным сном и мое беспокойство за родственника и даже дырки от пуль на стекле ("это все - литературщина, вестерны и белый шум"). В сне, де, - только один значащий момент - это когда моя рука проваливается в безреберную гимнастерку инвалида.

- Это чисто сексуальный мотив, связанный с твоим уходом от жены и соответствующими приключениями холостяка...

Так к моей общей нелюбви к футболу прибавилось стойкое предубеждение к фрейдизму...

Как у Ленина, впрочем...


Послевоенная Москва 1947 Май LIFE Photographer Thomas D Mcavoy,

Error

default userpic

Your reply will be screened

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.